На том дело и кончилось. Никто не узнал больше о судьбе Мадалены и Дождя, потому что Лука неожиданно умер через месяц, заболев животом, а сам Бартоломео, запив, скончался через полгода в страшных муках: гноящиеся рубцы пошли по всему телу и ни один из лекарей не смог ничем ему помочь.
Все когда-то приходит к своему концу. И только любовь не умирает во Вселенной. Одна любовь обладает длиной вечности.
Андреа был удивлен, когда его привели в Храм, и Старик ласково ему улыбнулся. Светило солнце, проникая сквозь узкие окна в самом верху Храма, и все его огромное пространство дымилось от ярких лучей, разгоняющих сумрак и прохладу.
Старик поманил его пальцем, велев подойти поближе. Дождь подошел.
- А он мне нравится! - сказал Старик, и все, кто стоял рядом, заулыбались.
Дождь не видел их лиц, размытых туманом, он видел перед собой лишь бронзовый лик Старика и его горящие глаза.
- Ты кто? - спросил Старик.
- Я - Дождь, - ответил Андреа и умолк. Удивленный шепот, похожий на шум морской волны, надвинулся на него, но Старик поднял руку, и все смолкло.
- Мне это подходит, - кивнул он. - Ты ведь, кажется, умеешь петь? Спой нам!
И Дождь запел. Он пел долго, но его никто не прерывал. Когда Дождь открыл глаза, он увидел, что Старик плачет.
- Что ты хочешь? - спросил Старик.
- Я хочу найти Мадалену, где она? Старик удивленно взглянул на него.
- А-а, - покачав головой, вздохнул он, потом помолчал, пожевав губами. У нас, видишь ли, женщин не бывает. Мы даже не всех убитых берем, этак земля бы перестала плодоносить, поэтому тут мы тебе помочь не можем... Н-да... Старик поджал губы, все замерли, и Дождю показалось, что его сейчас вернут обратно в ту самую парусину с камнями, упавшую на дно. Сердце его сжалось, и он пролепетал: